162. «Госпожа Кокидэн *274» — так стали именовать новую императорскую наложницу…

«Госпожа Кокидэн» — так стали именовать новую императорскую наложницу, дочь генерала Левой гвардии Канъина. В услужении у нее находилась некая Сакё, которой звалась Утифуси *275, что значит «Отдохновение».
Злые языки говорили:
— Нобуката захаживает к этой Саке.
Однажды Нобуката пришел во дворец императрицы.
— Я с охотой нес бы здесь иногда ночную стражу, — сказал он, — но некоторые придворные дамы обращаются со мной не так, как подобало бы, и потому, государыня, я стал нерадив… Вот если бы мне отвели особые служебные покои, я бы усерднейшим образом исполнял свои обязанности.
— Правда, правда, — согласились с ним дамы.
— Разумеется, для любого приятно иметь такое место во дворце, где можно найти отдохновение и прилечь. Тогда уж от вас отбоя не будет, не то что теперь, — ввернула я.
— Никогда больше не буду ни о чем вам рассказывать. Я-то считал вас своим другом, а вы делаете скверные намеки, как завзятая сплетница, воскликнул Нобуката всерьез обиженным тоном.
— Это, право, странно! Я ничего особенного не сказала. Что дурного могли вы найти в моих словах? — возразила я и подтолкнула даму, сидевшую возле меня.
— А почему вы так вспылили из-за безобидного замечания? Значит, за вами что-то водится, — весело засмеялась дама.
— Это Сёнагон подучила вас, — гневно бросил ей Нобуката.
— Я сплетнями не занимаюсь. И не люблю их слушать от других людей, вы это знаете, — сказала я и, оскорбленная, скрылась позади занавеса.
Через несколько дней Нобуката вновь напал на меня с упреками:
— Вы хотели публично осрамить меня! А ведь это пустая сплетня. Придворные пустили ее про меня, чтобы посмеяться.
— Ах так! Значит, незачем винить меня одну. Удивляюсь вам, — ответила я.
После нашего разговора Нобуката перестал посещать эту Саке и порвал с ней.

163. То, что напоминает прошлое, но уже ни к чему не пригодно

Узорная циновка с потрепанными краями, из которых вылезают нитки.
Ширмы с картинами в китайском стиле, почерневшие и порванные.
Художник, потерявший зрение.
Накладные волосы длиной в семь-восемь сяку *276, когда они начали рыжеть.
Ткань цвета пурпурного винограда, когда она выцвела.
Любитель легких похождений, когда он стар и немощен.
Сад ценителя утонченной красоты, где все деревья были уничтожены огнем. Еще остается пруд, но ряска и водяные травы уже начали глушить его…

164. То, что внушает опасения

Зять с изменчивым сердцем, который проводит все ночи вдали от своей жены.
Щедрый на посулы, но лживый человек, когда он, делая вид, что готов услужить вам, берется за какое-нибудь очень важное поручение.
Корабль с поднятыми парусами, когда бушует ветер.
Старик лет семидесяти-восьмидесяти, который занедужил и уже много дней не чувствует облегчения.

165. Сутры

Сутра лотоса во время «Непрерывных чтений».

166. To, что далеко, хотя и близко

Празднества в честь богов *277, совершаемые перед дворцом.
Отношения между братьями, сестрами и другими родственниками в недружной семье.
Извилистая дорога, ведущая к храму Курама.
Последний день двенадцатой луны и первый день Нового года.

167. То, что близко, хотя и далеко

Обитель райского блаженства.След от корабля.Отношения между мужчиной и женщиной.

168. Колодцы

Колодец Хориканэ — «Трудно копать». Таманои — «Яшмовый колодец». Хасирии — «Бегущая вода». Как замечательно, что колодец этот находится на «Заставе встреч».
Яманои — «Горный колодец». Хотела бы я знать почему с давних пор его поминают в стихах. «Мелкий тот колодец», — говорят о мелком чувстве!
Про колодец Асука поют: «Вода свежа и холодна…» Чудесная похвала!
Колодец Тинуки — «Тысячекратно пробитый».
Колодец Сёсё — «Младший военачальник», Сакураи — «Колодец вишневых цветов», Кисакимати — «Селенье императрицы».

169. Равнины

Прежде всего, разумеется, равнина Сага.
Равнины Инами, Ката, Кома.
Тобухи-но — «Поле летающих огней».
Равнины Симэдзи, Касуга.
Равнина Сакэ… Красивое имя, но не пойму, отчего ее так назвали.
Равнины Мияги, Авадзу, Оно, Мурасаки.

170. Куродо шестого ранга

Куродо шестого ранга не может рассчитывать на блестящую карьеру. Выйдя в отставку с повышением в ранге, он обычно получает ничего не значащее звание: почетный правитель такой-то провинции или еще что-нибудь в этом роде.
Живет он в маленьком тесном домишке с дощатой кровлей. Иногда он возводит вокруг него узорную ограду из кипарисовых планок. Построит сарай для экипажей. Быки его привязаны к невысоким деревцам прямо перед домом, там их и кормят травой.
Двор у него чисто убран, а в доме тростниковые занавеси подхвачены шнурами из пурпурной кожи, скользящие двери обтянуты материей…
Вечером он отдает приказ:
— Заприте ворота покрепче!
Виды на будущее у него самые скромные, но сколько притязаний! Все напоказ, а это не вызывает сочувствия.
Зачем такому, как он, собственный дом? Жил бы у отца или тестя. Или поселился бы в доме дяди или старшего брата, пока владелец в отъезде. А если родных нет, то, может быть, кто-нибудь из близких друзей, отправляясь служить в провинцию, уступит за ненадобностью свое опустевшее жилище.
Предположим, и это не удалось. Но всегда можно устроиться на время в одной из многочисленных служебных построек, принадлежащих членам императорской семьи. А уж когда он дождется хорошего местечка, тогда можно не торопясь подыскать себе подходящий дом по своему вкусу.

171. Мне нравится, если дом, где женщина живет в одиночестве…

Мне нравится, если дом, где женщина живет в одиночестве, имеет ветхий, заброшенный вид. Пусть обвалится ограда. Пусть водяные травы заглушат пруд зарастет полынью, а сквозь песок на дорожках бьются зеленые стебли…
Сколько в этом печали и сколько красоты!
Мне претит дом, где одинокая женщина с видом опытной хозяйки хлопочет о том, чтобы все починить и подправить, где ограда крепка и ворота на запоре.

172. Вернувшись на время к себе домой, придворная дама…

Вернувшись на время к себе домой, придворная дама чувствует себя хорошо и свободно только тогда, когда живы ее родители — и отец, и мать. Пускай к ней зачастят гости, пусть в доме слышится говор многих голосов, а на дворе громко ржут кони, пусть не смолкает шумная суматоха, все равно родители не скажут ей ни слова упрека.
Но если их уже нет на свете, картина другая.
Предположим, к ней является гость тайно или открыто.
— А я и не знал, что вы здесь, у себя дома, — говорит он.
Или спрашивает:
— Когда вы возвратитесь во дворец?
А отчего бы и возлюбленному, тому, по ком она тоскует, не навестить ее?
Ворота открываются со стуком, и хозяин дома приметно недоволен… Не слишком ли много шума?.. Почему гость задержался до поздней ночи?
— Заперты ли главные ворота? — спрашивает он.
— Нет, в доме еще чужой человек, — с досадой отвечает сторож.
— Так смотри же запри их покрепче сразу, как только гость отбудет. Теперь развелось много воров. Осторожней с огнем! — приказывает хозяин.
Дама чувствует себя очень неловко, ведь гость все слышал.
Домашние слуги то и дело заглядывают в покои: скоро ли отправится восвояси господин гость? Люди из свиты гостя прекрасно это видят и потешаются без всякого стеснения. Они даже начинают передразнивать хозяина… О, если бы хозяин услышал их, в какой гнев он пришел бы!
Может быть, гость и виду не подаст, но если он неглубоко любит, то закается приходить в такой дом.
Равнодушный человек скажет даме:
— Уже поздно. В самом деле, опасно оставлять ворота открытыми… — и уйдет с усмешкой.
Но тот, кто любит по-настоящему, медлит до первых проблесков утра, как дама ни торопит его: «Уже пора!»
Сторож поневоле бродит вокруг дозором. Начинает светать, и он громко негодует, как будто случилось нечто неслыханное.
— Страшное дело! Ворота с самого вечера стояли настежь!..
И бесцеремонно запирает их, когда ночь уже минула.
Как это неприятно!
Да, в этом случае даме приходится нелегко даже в доме собственных родителей. И тем более в доме у свекра и свекрови или у своего старшего брата, который не слишком дружелюбно к ней расположен.
Как хорошо жить в таком доме, где никто не заботится о воротах ни в середине ночи, ни на заре, где можно принять любого гостя, будь он принц крови или придворный вельможа! Оставив открытыми решетки окон, проводишь с ним всю зимнюю ночь, а когда он уходит на заре, смотришь ему вслед долгим взглядом. Предрассветная луна сияет в небе, усиливая очарование этой минуты.
Но вот, играя на флейте, возлюбленный исчез вдали, а дама не может сразу позабыться сном. Она беседует с другими женщинами, читает стихи сама и слушает их, пока неприметно ее не склонит в дремоту.

173. «В каком-то месте один человек не из молодых аристократов…»

«В каком-то месте один человек не из молодых аристократов, но прославленный светский любезник с утонченной душой, посетил в пору ?долгого месяца *278?» некую даму, — умолчу о ее имени…
Предрассветная луна была подернута туманной дымкой. Настал миг разлуки.
В проникновенных словах он заверил даму, что эта ночь будет вечно жить в его воспоминаниях, и наконец неохотно покинул ее. А она не спускала с него глаз, пока он не скрылся вдали. Это было волнующе прекрасно!
Но мужчина только сделал вид, что ушел, а сам спрятался в густой тени, позади решетчатой ограды.
Ему хотелось еще раз сказать даме, что он не в силах расстаться с ней.
А она, устремив свои взоры вдаль, тихим голосом повторяла старые стихи:
Луна предрассветная в небе *279.О, если б всегда…
Накладные волосы съехали с макушки набок и повисли прядями длиной в пять вершков. И словно вдруг зажгли лампу, кое-где засветились отраженным светом луны красноватые пятна залысин…
Пораженный неожиданностью, мужчина потихоньку убежал».
Вот какую историю рассказали мне.

174. Как это прекрасно, когда снег не ляжет за ночь высокими буграми…

Как это прекрасно, когда снег не ляжет за ночь высокими буграми, но лишь припорошит землю тонким слоем
А если повсюду вырастут горы снега, находишь особую приятность в задушевном разговоре с двумя-тремя придворными дамами, близкими тебе по духу.
В сгустившихся сумерках сидим вокруг жаровни возле самой веранды. Лампы зажигать не надо. Все освещено белым отблеском снегов. Разгребая угли щипцами, мы рассказываем друг другу всевозможные истории, потешные или трогательные.
Кажется, уже минули первые часы ночи, как вдруг слышим шаги.
«Странно! Кто бы это мог быть?» — вглядываемся мы в темноту.
Появляется человек, который иногда неожиданно посещает нас в подобных случаях.
— Я все думал о том, как вы, дамы, любуетесь снегом, — говорит он, но дела весь день задерживали меня в присутственных местах.
И тогда одна из дам, возможно, произнесет слова из какого-нибудь старого стихотворения, к примеру:
Тот, кто пришел бы сегодня *280…
И пойдет легкий разговор о событиях нынешнего дня и о тысяче других вещей.
Гостю предложили круглую подушку, но он уселся на краю веранды, свесив ногу. И дамы позади бамбуковой шторы, и гость на открытой веранде не устают беседовать, пока на рассвете не зазвонит колокол.
Гость торопится уйти до того, как займется день.
Снег засыпал вершину горы *281…
декламирует он на прощанье. Чудесная минута!
Если б не он, мы, женщины, вряд ли провели бы эту снежную ночь без сна до самого утра, и красота ее не показалась бы нам столь необычной.
А после его ухода мы еще долго говорим о том, какой он изысканно утонченный кавалер.

175. В царствование императора Мураками…

В царствование императора Мураками однажды выпало много снега. По приказу государя насыпали снег горкой на поднос, а сверху воткнули ветку цветущей сливы. В небе ярко сияла луна.
— Прочти нам стихи, подходящие к этому случаю, повелел император даме-куродо Хёэ. — Любопытно, что ты выберешь.
Снег, и луна, и цветы *282…
продекламировала она, к большому удовольствию государя.
В другой раз, когда госпожа Хёэ сопровождала его, государь остановился на миг в зале для старших придворных, где в то время никого не случилось. Он заметил, что над большой четырехугольной жаровней вьется дымок.
— Посмотри, что там горит, — повелел он.
Дама Хёэ пошла взглянуть и, вернувшись, прочла стихотворение одного поэта:
Пенистый вьется след *283Это рыбачка плывет домой…Смотришь — до боли в очах.Нет, лягушка упала в очаг!Это курится легкий дымок.
В самом деле, лягушка случайно прыгнула в жаровню и горела в ее огне.


*274 Кокидэн — название покоя во дворце, где проживала императрица. В 996 г. император взял себе новую жену (младшую по рангу) Фудзивара-но Ёсико, получившую прозвище госпожи Кокидэн,
*275 Утифуси — «простонародное» имя, буквально означает: «прилечь на покой». Используя это слово в его прямом значении, Сэй Сёнагон делает колкий намек.
*276 Сяку — мера длины, равная 30,3 сантиметра.
*277 Празднества в честь богов… — Эта фраза имеет несколько объяснений: 1) этикет не позволял любоваться праздником, справляемым перед дворцом императрицы; 2) боги присутствуют незримо для глаз. Они и близко, и далеко.
*278 …в пору «долгого месяца…» — Иначе говоря — девятой луны.
*279 Луна предрассветная в небе. — Танка Какиномото-но Хитомаро: «Осевшей поры луна предрассветная в небе. О, если б всегда мой милый ко мен приходил меня б не томила любовь.»
*280 Тот, кто пришел бы сегодня… — Цитата из танки известного поэта Тайра-но Канэмори (? — 990): «Тонет в глубоких снегах, Горное наше селенье. Заметена тропа. Тот, кто пришел бы сегодня, Тронул бы мое сердце».
*281 Снег засыпал вершину горы… — Гость неточно цитирует стих из китайской поэмы: «Утром вышел я в сад Лянского князя, Снег лежит на многих холмах, Лунный свет на тысячу верст».
*282 Снег, и луна, и цветы… — Строка из стихотворения Бо Цзюй-и, где говорится: «Снег, и луна, и цветы // Сильнее будят тоску по тебе».
*283 Пенистый вьется след… — Стихотворение поэта Фудзивара-но Сукэми. В оригинале построено на сложнейшей игре омонимами. Каламбурные стихи были в большой моде.