231. «В женских покоях нынче ночью…»

«В женских покоях нынче ночью побывал кто-то чужой. Он ушел на рассвете под большим зонтом», прошел слух во дворце.
Прислушавшись, я поняла, что говорят о моем госте.
Он, правда, был человек низкого ранга, но вполне благопристойный, не из тех, кто вызывает лишние толки.
«Что за сплетня?» — удивилась я.
Вдруг мне принесли письмо от государыни.
«Отвечай незамедлительно», — передали мне ее приказ. Я развернула письмо. На листке бумаги был нарисован большой зонтик, человека под ним не видно, только изображена рука, придерживающая зонт.
А внизу приписано:
С той ранней зари,Когда осветилась вершинаНа Горе *337…
Императрица неизменно проявляла большое внимание ко всему, что до нас касалось. Вот почему мне не хотелось, чтобы некрасивая сплетня дошла до ее слуха. Все это и позабавило меня, и огорчило.
Я нарисовала на другом листке бумаги струи сильного дождя, а внизу добавила заключительную строфу к стихотворению, начатому императрицей:
«Забрызгано имя мое,Хоть ни капли дождя не упало…
А вся причина в том, что сплетня сильно подмочена».
Государыня с веселым смехом рассказала всю эту историю старшей фрейлине Укон.

232. Однажды, когда императрица временно поселилась *338 во дворце на Третьем проспекте…

Однажды, когда императрица временно поселилась во дворце на Третьем проспекте, служба двора прислала паланкин с охапками аира для праздника пятой луны и целебными шарами — кусудама.
Молодые фрейлины и госпожа Микусигэдоно тоже приготовили целебные шары и прикрепили их к одеждам императорских детей — принцессы и принца.
Очень нарядные кусудама были присланы из других дворцов.
Кто-то принес аодзаси — лепешку, приготовленную из зеленой пшеницы. Я расстелила листок зеленой бумаги на красивой крышке от тушечницы и, положив лепешку на этот поднос, поднесла ее императрице со словами:
— Вот, подаю «через плетень» *339.
Императрица оторвала уголок листка и написала на нем прекрасное стихотворение:
Вижу, люди кругомЛовят бабочек, собирают цветыВ этот праздничный день.Лишь тебе одной дано угадать,Что таится глубоко в сердце моем.

233. Кормилица императрицы, госпожа Таю-но мёбу *340…

Кормилица императрицы, госпожа Таю-но мёбу, собиралась уехать в страну Хюга, что значит «Обращенная к солнцу». Государыня подарила ей веер. На одной стороне веера было нарисовано много домов сельской знати, озаренных ярким сиянием солнца. На другой — столичные дворцы в дождливый день.
Императрица собственной рукой начертала на веере:
В той далекой стране,Где багрянцем пылает солнце,Обо мне не забудь.Здесь в столице, где нет тебя,Льется долгий дождь, не стихая…
Стихотворение полно глубокого чувства. Не понимаю, как можно покинуть такую добрую госпожу! Уехать от нее так далеко!

234. Когда я затворилась для поста и молитвы в храме Киёмидзу…

Когда я затворилась для поста и молитвы в храме Киёмидзу, государыня послала ко мне особого гонца с письмом.
На китайской бумаге китайскими знаками была написана японская песня:
Возле дальних горКолокол вечерний звонит.Слушай каждый удар.Ты поймешь, как сильна любовь:Это сердце бьется мое.
Внизу было написано: «Какое долгое отсутствие!»
Я забыла взять с собой в дорогу подходящую к случаю бумагу и написала ответ на пурпурном лепестке самодельного лотоса.

235. Почтовые станции *341

Почтовые станции: Насивара — «Роща диких груш», Мотидзуки — «Полная луна».
Я слышала, что в стародавние времена на «Горной станции» Яма-но мумая *342 происходило много необычайных событий. Необычайное случалось и после. И если собрать все воедино, получится совсем необычайно!

236. Святилища богов *343

Святилища Фуру, Икута, «Храм на пути странствия». Святилище Ханафути — «Цветочная заводь». В Храме криптомерии *344 древо это служит знамением того, что молитвы там возымеют силу.
Бог Кото-но мама *345 («Сбудется по твоему слову») исполняет в точности все, о чем его просят. Но ведь говорит старая песня:
О, этот храм святой,Где я молился так неосторожно,На пагубу себе…
Грустно, как подумаешь.

237. Светлый бог Аридоси *346

Светлый бог Аридоси. Это мимо храма бога Аридоси ехал верхом поэт Цураюки *347, когда его конь вдруг заболел. Люди сказали, что разгневанный бог поразил коня недугом. Тогда Цураюки посвятил богу стихотворение, и он, умилостивленный, даровал коню исцеление. Замечательное событие!
Существует рассказ о том, как возникло имя Аридоси — «Муравьиный ход». Хотела бы я знать, все ли вправду так случилось?
Говорят, в старину жил один микадо, который любил лишь молодых людей и приказал предавать смерти всех, кому исполнится сорок лет. А потому престарелые люди бежали и скрылись в глубине страны. В столице нельзя было увидеть ни одного старого лица. Но жил там один военачальник в чине тюдзё, человек умный и в большой милости у государя. Оба его родителя уже почти достигли семидесятилетия. Ведь даже сорокалетние подверглись преследованию, что же грозит таким старцам, как они? Они были в тревоге и страхе. Но велика была сыновняя любовь в сердце тюдзё! Он не решился отправить родителей в такую даль, где не смог бы видеться с ними каждый день, но втайне вырыл большой погреб под домом, устроил в нем удобные покои и спрятал там стариков. Теперь тюдзё мог навещать их как угодно часто. Властям же и всем прочим он сообщил, что родители его куда-то бесследно скрылись.
Но зачем, спрашивается, микадо был так суров? Он ведь мог оставить в покое людей, которые сидели дома и не показывались ему на глаза. То был жестокий век!
Надо полагать, отец юноши был очень знатной персоной, раз сын его носил звание тюдзё. Старик этот был человеком мудрым и сведущим во всех делах. Он дал сыну прекрасное воспитание. Несмотря на свои молодые годы, тюдзё высоко стоял в общем мнении, и государь любил его.
В то время китайский император собирался захватить нашу страну, победив микадо хитрым обманом, а для этого он строил всяческие уловки. К примеру, задавал трудные задачи, испытуя мудрость японского государя.
Однажды он прислал блестящий, прекрасно отполированный брусок дерева в два сяку длиной и задал вопрос: «Где у него верхушка, а где основание?» Казалось бы, невозможно ответить на это.
Микадо был в таком горе и смятении, что тюдзё пожалел его и пошел к отцу рассказать о случившейся беде.
— О, это дело немудреное! — сказал старик. — Ступайте к быстрому потоку и, держа брусок отвесно, бросьте его поперек течения. Он повернется сам собой. Тогда выньте его и на переднем его конце напишите: «Вершина».
Тюдзё пошел во дворец и сказал: «Попробуем то-то и то-то», — с таким видом, будто сам все придумал.
Потом он отправился с толпой людей к реке, кинул брусок в воду и, вытащив его, сделал пометку. В самом деле, оказалось, что помета сделана верно.
Много времени не прошло, китайский император прислал двух змей одной и той же длины и во всем похожих друг на друга.
«У кого из них мужское естество, а у кого женское?» — повелел он спросить у японского государя. И опять никто не мог догадаться. Тюдзё вновь пошел за советом к своему отцу.
— Положите обе змеи рядом, — сказал отец, и поднесите к их хвостам тонкий прямой прутик. И вы тогда сможете отличить женскую особь, она не шевельнет хвостом.
Так и поступили. В самом деле, одна змея шевельнула хвостом, а другая осталась неподвижной.
Тюдзё пометил змей и отослал их китайскому императору.
Спустя некоторое время китайский император прислал драгоценный камень с семью витками, сквозь которые спиралью кружил узкий ход. И вели в него два крохотных отверстия, просверленные на разных сторонах камня.
«Проденьте нить сквозь камень, — написал китайский император. — В моей стране это умеет сделать любой».
Многие люди, во главе с самыми знатными, пытались решить задачу и так и этак, но напрасно!
«Нет, тут бессилен самый искусный мастер!» решили они.
Тюдзё снова поспешил к своему отцу и попросил у него совета.
— Поймайте двух крупных муравьев, — сказал старик, — Обвяжите каждого муравья тонкой нитью там, где у него перехват, а к этой нитке прикрепите другую, чуть потолще. Смажьте камень медом вокруг одного отверстия и дайте муравьям вползти в другое.
Тюдзё сообщил государю, что надлежит делать.
Как только муравьи почуяли запах меда, они устремились в глубину камня и быстро вышли с другой стороны.
Нанизанный на нити камень был отослан обратно.
— Японцы опять показали, что они умный народ! — воскликнул китайский император и больше не беспокоил микадо трудными задачами.
Микадо изумился мудрости молодого тюдзё и сказал ему:
— Проси у меня любой награды. В какой сан тебя возвести, какую должность дать тебе?
— Не нужно мне почетной должности, не надо высокого сана, — ответил тюдзё. — Но взамен дозволь отыскать моих старых родителей, скрывшихся неизвестно где, и разреши им отныне проживать в столице.
— Дело нетрудное! — ответил микадо и отменил свой указ.
Все старики возрадовались при этой желанной вести. Тюдзё получил высокий придворный сан и должность министра. И даже, слышала я, впоследствии стал божеством.
Говорят, бог этот появился однажды у изголовья одного паломника, посетившего его храм, и прочел следующее стихотворение:
Камень в семь витковМуравьи нанизали на нить…Кто не слышал о том?«Муравьиный ход» — АридосиС той поры именуют меня.
Так мне люди рассказывали.

238. Малый дворец на Первом проспекте *348…

Малый дворец на Первом проспекте ныне стал императорской резиденцией. Государь изволит пребывать в главном здании, а государыня — в Северном павильоне.
С запада и востока к Северному павильону ведут галереи. По ним государь изволит проходить в покои супруги, а государыня навещает императора в его апартаментах.
Перед главным зданием находится внутренний двор, очень красивый на вид. Он засажен деревьями и обнесен плетеной оградой.
В двадцатый день второй луны, когда ясно и спокойно светило весеннее солнце, государь стал играть на флейте в открытых покоях, что примыкают к западной галерее. Военный министр Такато *349 был его учителем в этом искусстве. Две флейты, согласно сливая свои голоса, исполняли мелодию из священной мистерии «Сосны Такасаго» *350. Словами не выразить, до чего хорошо!
Такато делал государю разные наставления насчет того, как должно играть на флейте, и это тоже было замечательно.
Придворные дамы собрались позади бамбуковой шторы поглядеть на них и совсем не досадовали, что поучительные речи мешают слушать музыку.
Сукэтада — младший секретарь службы столярных работ — получил должность куродо.
Человек он грубоватый и бесцеремонный. Придворные сановники и дамы дали ему прозвище «Господин Режу-напрямик» и сложили песеику:
Он мужлан, он грубиян,Родом из страны Овари *351,Угодил в свою семью…
Он ведь по материнской линии внук некоего Канатоки из провинции Овари.
Один раз император стал насвистывать на флейте мотив этой песенки. Бывший возле него Такато воскликнул:
— Государь, играйте громче, иначе Сукэтада не услышит!
Но император продолжал играть очень тихо, только для себя.
Другой раз он пришел из своего дворца в Северный павильон и сказал:
— Сукэтады здесь нет. Тогда я сыграю эту песенку…
Какая несравненная доброта!


*337 На Горе… — Подразумевается «На Горе трех зонтов…» Императрица изобразила зонт на картинке. Таким образом, письмо представляет собой как бы загадку. Микаса («Гора трех зонтов») намек на посетителя Сэй Сёнагон.
*338 Однажды, когда императрица временно поселилась… — Действие происходит в пятую луну 1000 г. Собственный дворец императрицы, на Втором проспекте, незадолго перед тем сгорел.
*339 Вот, подаю «через плетень». — В антологии «Кокин-рокудзё» помещена танка: «Напрасно к зеленым росткам Тянет голову жеребенок Через высокий плетень. Так и моей любви Никогда тебя не достигнуть.»
*340 Таю-но мёбу — придворное звание, имя дамы неизвестно.
*341 Почтовые станции. — На проезжих дорогах были устроены станции, где можно было отдохнуть и получить коней и носильщиков,
*342 Яма-но мумая. — Местоположение станции неизвестно. Возможно, что говорится о горных станциях вообще, где во время долгого ожидания путники слушали сказки и рассказы.
*343 Святилища богов. — Перечисляются синтоистские храмы (ясиро), посвященные японским богам.
*344 В Храме криптомерии… — У ворот в храм Мива в провинции Ямато росла знаменитая своей красотой криптомерия.
*345 Бог Кото-но мама — Исполнял любые, в том числе и необдуманные желания, которые приносили несчастье просителю. Сэй Сёнагон приводит лишь второй стих танки. В заключительной строфе говорится: «Теперь стенаньем горьких жалоб // Я рощу огласил твою». Танка эта помещена в 18-м томе антологии «Кокинсю».
*346 Светлый бог Аридоси. — В легенде, которая здесь рассказана, сплетены вместе несколько широко распространенных преданий. Это прежде всего легенда об изгнании или умерщвлении стариков. Один из них доказывает свою великую мудрость, и жестокий обычай отменяется. Видимо, с континента было занесено в Японию предание об искусном мастере, который придумал хитрость, как при помощи муравья продеть нитку сквозь спиральный ход в камне. Такую уловку приписывали в Древней Греции Дедалу — мифическому строителю критского Лабиринта.
*347 Цураюки — Ки-но Цураюки (859 — 945) — знаменитый поэт, составитель антологии «Кокинсю». Танка его гласит: «Как ведать я мог, Что в этом, туманами скрытом, Небе чужой страны Таится незримо для взора „Муравьиный ход“ — Аридоси.»
*348 Малый дворец на Первом проспекте… Император переехал туда после пожара, уничтожившего дворец Сэйрёдэн в шестую луну 999 г. Однако все названия служб были сохранены и для Малого дворца, — например, караульня называлась Северной, хотя и была расположена на юге.
*349 Военный министр Такато — Фудзивара-но Такато (949- 1013), был музыкантом и поэтом.
*350 «Сосны Такасаго». — Знаменитая легенда, на тему которой были созданы народные песни, лирические стихи и впоследствии пьеса театра Но. Возле бухты Такасаго росли две древних сосны — «черная» и «красная». Согласно древним народным поверьям, в каждом дереве живет дух. Две эти сосны — любящие супруги, стали поэтическим символом верной любви. В 1930 г. «красная сосна», просуществовав около двух тысячелетий, засохла.
*351 …из страны Овари… — Страна Овари — провинция, расположенная на востоке острова Хонсю. Жители ее имели репутацию грубых, неотесанных людей.